- А у тебя нет второго концерта Чайковского?

 - Нет.

 - А Ванессы Мэй?

 - И Ванессы нет.

 - Но хоть Мариконе-то у тебя есть?

 - Достал! – Зинка серьезно посмотрел на Дантиста. – Нет у меня ничего путевого - одна попса. Бери, что дают.

 Дантист изобразил на лице обиду:

 - Тогда выключу эту муть. Пусть лучше радио работает.

 - Как скажешь… - Зинка потянулся к магнитоле.

 - А все-таки классно мы поработали в Джамалтаре, – вдруг ни с того ни с сего сказал Дантист, - даже несмотря на то, что, в конце концов, обосрались!

 - Обосрались не мы. Обделались как всегда политики, - возразил Зинка и, здорово скопировав вкрадчивый голос президента, произнес: - «Изменилась политическая ситуация. Мы обязаны быть гибкими в вопросах, касающихся наших интересов на Востоке»

 Дантист стоял перед Лисом и с интересом наблюдал за выражением его прозрачных глаз, вернее, безуспешно пытался хоть что-то увидеть, но холодные глаза резидента, словно черная дыра, поглощали все, что попадало в сектор видимости, и не выпускали наружу ничего.

 - Ты должен остановить его, - Лис нервно барабанил пальцами по столу. – Басмангалей должен остаться живым. Диктатора ждет джамалтарский народный суд. И запомни… - он почему-то отвел глаза в сторону, - это приказ.

 - Вы же знаете Скифа, шеф, - попытался возразить Дантист. - Скиф как взведенная пружина. Если он, что называется, закусил удила, остановить его может только…

 - Некогда рассуждать, - Лис не дал договорить своему подчиненному. – Иди, выполняй! Ты должен остановить Скифа любой ценой!

 - Если я правильно вас понял, вы приказываете мне…

 - Ты все правильно понял, - прорычал Лис.

 Дантист удивленно посмотрел на резидента, пожал плечами и, поправив лиловую чалму, неторопливо направился к двери. Ему вдогонку прозвучали слова Лиса: